История заповедника

Территории / Кроноцкий заповедник / История заповедника

В ходе выполненных геологических изысканий «попутно» были открыты ледники Кроноцкого полуострова, составляющие ныне одну из достопримечательностей заповедника. Летом 1930 года сотрудник Дальгеотреста Н.И. Лазаренко обнаружил и сфотографировал современные глетчеры в верховьях рек Томского, Большой Чажмы и Левой Тюшевки. В литературе эта информация впервые появилась лишь в 1935 году, уже после организации заповедника.

[1933]

В 1933 году известный вулканолог, один из основателей и первый директор Института вулканологии Борис Иванович Пийп прошел маршрутом из Петропавловска-Камчатского в кальдеру вулкана Узон для подробного геологического и геохимического изучения его термопроявлений. Большой энтузиаст науки, влюбленный в Камчатку, оставил очень эмоциональное свидетельство о своих впечатлениях от посещения этих мест: «Здесь восхитительно до безумия… Очень пологим подъемом по долу подошли к валу кальдеры Узона. Опять меня взбудоражил до глубины души этот неописуемо прекрасный вид кальдеры… Взошла луна и осветила наши палатки и костер. Чудный вид имело все это на фоне темно-синих стен кальдеры и озер, сверкающих серебром… Когда мы собирались ехать сюда, люди, уже бывшие здесь, говорили, что мы едем в самые красивые места Камчатки. Действительно, теперь я и сам убежден в этом: здесь сейчас нет сентября, нет лета, нет осени — здесь сейчас рай. Лучшего нет в мире… Утром пили чай и я, вместо разговора, безмолвно созерцал эти сопки. Покой и радость на душе».

Кроме эмоций, Б.И. Пийп приводит интересное описание того, что происходило на Нижнесемячикских ключах, которые к тому времени еще не входили в территорию заповедника. Термальные ключи широко использовались местным, видимо, уже только пришлым — русским — населением. Во времена посещения Пийпом Горячих ключей, как стала эта местность называться в заповеднике, здесь располагалось с десяток землянок, «людей оказалось здесь много — это был буквально курорт, а не дикие горячие источники».

Б.И. Пийп, как и его предшественники — Дитмар и Комаров, не подозревал, что находился вблизи от еще одного уникального геологического феномена — Долины гейзеров, хотя Узон казался для всех исследователей столь привлекательным объектом, что ни о чем более они и не могли даже мечтать. По свидетельству его друзей, впоследствии Борис Иванович с большим огорчением вспоминал, что от открытия его отделял всего один дневной переход. Долина словно ждала своего собственного первооткрывателя и чужаков не принимала.

[1934]

По результатам обследования территории Кронок специальной экспедицией Дальзаготпушнины, 1 ноября 1934 года Президиум ВЦИК РСФСР принял постановление о признании Кроноцкого соболиного заповедника государственным заповедником общесоюзного значения. Эта дата считается официальной датой образования заповедника. Первым руководителем был Филипп Георгиевич Петров, который возглавлял заповедник почти 4 года. Первые научные сотрудники появились в штате спустя несколько лет — сначала охотовед В.Т. Гаврилов, затем Ю.В. Аверин и Т.И. Устинова, которые переехали сюда из Ильменского заповедника. Быт первых сотрудников не многим отличался от современного — важной частью хозяйственной работы оставалось самообеспечение — заготовка дров, сена, рыбы. Основными средствами передвижения были: летом — лошади, зимой — собаки. В штате заповедника были такие должности, как каюр, конюх, скотницы-доярки, продавцы, кузнецы; в лесоохране (должность именовалась «егерь-наблюдатель».

[1938]

До 1938 года заповедник был подчинен органам охотничьего хозяйства, затем перешел в ведение Комитета по заповедникам при Президиуме ВЦИК. Ценность выбранного для охраны участка увеличивалась тем, что к середине 30-х годов он оставался практически не затронутым хозяйственной деятельностью. Последствия охотничьего промысла прежних лет были малоощутимыми, даже соболя — основного объекта заповедания — местами оставалось еще много. Даже еще в конце 50-х годов Ю.В. Аверин, основываясь на опыте работы в заповеднике в первые годы его существования, специально подчеркивал, что природа его «первобытная, дикая, звери непуганые».[I939-I94I]

Последняя довоенная пятилетка была для заповедника наиболее плодотворной в плане научно исследовательских работ, что, конечно, связано с энтузиазмом молодых советских ученых — Ю.В. Аверина и Т.И. Устиновой (зачислены в штат приказом № 16 по Главуправлению по заповедникам, заказникам и зоосадам при СНК РСФСР от 15.05.1940 г.).

Было проведено наиболее полное описание территории, фауны и флоры и даже сделан ряд выдающихся открытий, наиболее ярким из которых, безусловно, является открытие в 1941 году Долины гейзеров. Первый научный сотрудник заповедника В.Т. Гаврилов во время полевых исследований зимой 1940/41 годов открыл на территории заповедника пять неизвестных до того времени вулканов Гамченской группы, один из которых был назван его именем.

[1941]

С октября 1941 по октябрь 1945 года директором заповедника был В.М. Элеш, участник борьбы за советскую власть на Дальнем Востоке. Он вспоминает эти тяжелые для всей страны годы в самых радужных красках: «Работать было легко и приятно… Небольшой сплоченный коллектив состоял из опытных охотников, плотников, слесарей, научных работников. В первый же год в заповеднике был построен жилой дом, кордоны в Богачевке и в устье Шумной, баня, скотный двор». Однако этот автор не писал о том, что в 1945 году Богачевской нефтеразведочной партии был передан участок заповедника в 115 тыс. га с разрешением рубки 600 м³ леса ежегодно «при соблюдении основных правил заповедности» — как будто это можно было совместить. В годы войны не прекращались полевые исследования, осуществлялась охрана территории, велась хозяйственная деятельность и обустройство территории. В 1944 году собирали средства на эскадрилью «Советские заповедники». Вообще, надо сказать, что в годы войны ни один заповедник в СССР не был закрыт или сокращен в площади!

Ю.В. Аверин во время войны работал над изучением экологии промысловых зверей заповедника в связи с перестройкой научной тематики на обеспечение прямых нужд народного хозяйства, а также как замдиректора занимался административно-хозяйственной деятельностью, что отвлекало его от научных исследований. Только в 1948 году вышла его монография «Наземные позвоночные Восточной Камчатки». Это был первый и, к сожалению, единственный выпуск «Трудов Кроноцкого государственного заповедника».

На детальной и вполне современной карте Камчатки Н.Г. Келля, опубликованной только в 1926 году, есть существенная неточность, касающаяся как раз территории Кронок: исток реки Тихой указан в кальдере вулкана Узон. На самом деле р. Тихая, одна из немногих рек заповедника типичного равнинного характера, берет начало из небольшого лесного озера в предгорьях вулкана Кихпиныч, т. е. в совершенно другом месте. План научных исследований заповедника на 1941 год предписывал геологу Т.И. Устиновой выяснить месторасположение истоков рек Шумной и Тихой. Так буднично началось путешествие к открытию, которое, смело можно сказать, перевернуло всю жизнь Т.И. Устиновой и сделало ее знаменитой на весь мир: вместе с проводником Анисифором Крупениным она проникла в ранее никем не исследованный каньон одного из притоков р. Шумной и обнаружила первые на территории Советского Союза гейзеры.

Поразительно, что почти в течение целого столетия, со времен экспедиции К. Дитмара, исследователи буквально ходили вокруг да около Долины, многие из них находились буквально в нескольких километpax от гейзеров. Но честь открытия выпала на долю упорной и мужественной женщины-ученого. Вдвоем, зимой, на собачьих упряжках и на широких охотничьих лыжах по глубокому снегу, ночуя в палатке, Татьяна Ивановна прошла более 60 километров от центральной усадьбы заповедника в бухте Ольга до р. Шумной. Здесь они оставили собак и пошли по долине реки на лыжах. Собственно открытие произошло вполне буднично, хотя и не без эффекта, оно многократно описано: остановившись на привал, путники внезапно были облиты струей кипятка — так состоялся дебют гейзера Первенец для советской науки. Но природа не хотела отдавать свой столь долго хранимый секрет просто так: на обратном пути в Кроноки Устинова и Крупенин попали в пургу, едва не потеряли собак, чуть не обморозились, у них кончились продукты. Несмотря на драматизм обстоятельств, сопровождавших открытие Долины гейзеров, на фоне вскоре последовавших мировых потрясений оно поначалу не имело широкого резонанса. Однако в настоящее время заслуженная популярность Долины гейзеров вполне сопоставима с такими разрекламированными объектами, как йеллоустонские и исландские гейзеры. Нередко она даже превосходила всякие разумные пределы: приходилось не только слышать, но и читать в центральных журналах примерно такое: «Есть в Долине гейзеров Кроноцкий заповедник…» По материалам исследований только в 1946 году была опубликована статья «Гейзеры на Камчатке», после чего вышло еще 5 публикаций, а в 1955 году — монография «Камчатские гейзеры».

Анисифор Павлович Крупенин, бывший постоянным спутником Ю.В. Аверина и Т.И. Устиновой в маршрутах по территории заповедника, проработал в заповеднике с 1937 по 1950 год вначале старшим наблюдателем, затем лаборантом-препаратором. После отъезда Аверина и Устиновой в сентябре 1946 года Крупенин постоянно замещал во время командировок и отпусков нового директора заповедника М.Г. Волкова, заслуженным уважением которого он пользовался. Волкову, в частности, принадлежит следующий приказ от 2 июля 1947 года: «Лаборанту Крупенину А.П., знатоку территории заповедника, отличному таежнику и деятельному помощнику научных сотрудников, в связи с исполнившимся 1-го июля с/г десятилетием работы в заповеднике объявляю благодарность и выделяю из имеющегося фонда сапоги и 15 метров материала, в том числе отрез сукна на костюм».

Крупенин был, безусловно, очень неординарной личностью. Его называли камчатским Дерсу Узала. Спустя почти 40 лет, разлучивших первооткрывателей Долины гейзеров, Татьяна Ивановна Устинова так вспоминала о нем: «Когда мы встретились, ему шел 28-й год… На редкость выносливый, неприхотливый, мужественный человек. Что ни попросишь — сделает. Из самой сложной обстановки найдет выход. Нет еды — потерпит. Случалось, по неделе одним чаем питались. Как помощник в научных делах был безупречен. Путевые записи Крупенина отличались четкостью, были верны и аккуратны. Он все пом¬нил, ничего не забывал. Все умел. Словом, был идеальным спутником и верным товарищем в походах. Я ему обязана жизнью не раз».

[1951]

«Дальнейшее существование заповедника нецелесообразно…»

Эпоха безответственных политических, социальных и экономических решений самым непосредственным образом коснулась заповедника — в 1951 году он был закрыт. Страна приближалась к «окончательной победе коммунизма», к созданию человека «нового типа», защищать от которого природные богатства было политической близорукостью. К тому же, на заповедной территории продолжала работать геологоразведочная партия, которая размещалась в довольно большом поселке Богачевка, имела собственный аэродром прямо на Кроноцких тундрах и даже, как говорилось, осуществляла хозяйственные рубки в заповеднике. Количество пробуренных скважин в центральной части Богачевского месторождения достигало 88. Славы открывателей нефтяного Эльдорадо ее работники не стяжали, зато репутацию на редкость циничных браконьеров заслужили на десятилетия. Плоды разгула «социалистической сознательности» видны в заповеднике до сих пор: даже буйная камчатская растительность не смогла справиться со следами деятельности геологической партии за полстолетия.

Ключевой предпосылкой закрытия в начале 50-х годов целого ряда советских заповедников, включая Кроноцкий, была следующая идеологическая формула: «Этап пассивной охраны флоры и фауны пройден и продолжать так нельзя, когда вся страна, все отрасли народного хозяйства идут сейчас на активное вмешательство в природу. До сих пор заповедники брали аванс у государства, теперь же пора отдавать». Уместно вспомнить и слова Максима Горького, сказанные немного ранее, но по тому же поводу: «Нужно истребить тех врагов, которые стоят на нашей дороге, и взяться за основного древнего врага нашего — за борьбу с природой». Вот как: ни много, ни мало — за врага!

Формальной «зацепкой» явились выводы проверки комиссией Сельхозотдела ЦК ВКП(б) Главного управления по заповедникам от 1949 года. Комиссия оценила работу главка как неудовлетворительную, причем главным недостатком являлось уклонение от мичуринско-лысенковской тематики, которое по тем времена можно было квалифицировать как идеологическую диверсию, со всеми вытекающими последствиями.

Новый начальник Главного управления по заповедникам А.В. Малиновский, назначенный как раз для того, чтобы в нужном направлении проводить линию партии, четко сформулировал, чего ждет партия и правительство от заповедников: «Заповедник должен быть такой лабораторией, которая действительно показывает в природе, что можно сделать под влиянием человека… Мы должны получить то, что интересно для народного хозяйства». Таким образом, все переворачивается с ног на голову — вместо того, чтобы служить эталоном того, какой природа должна быть без влияния человека, заповедники объявляются полигоном для экспериментов над тем, что человек может с природой сотворить. Заповедники предлагалось сделать подсобными хозяйствами.

Итоговый документ на имя Сталина о «реорганизации» системы заповедников был подписан 13 декабря 1950 года. Постановление Совмина СССР № 3192 «О заповедниках» вышло 29 августа 1951 года. Многие советские и партийные, но, прежде всего, научные и культурные деятели выступили с возражениями. Имеются письма и телеграммы, решительно выступающие против закрытия Кроноцкого заповедника, но протесты не оказали никакого действия. Где-то в областных и столичных кабинетах уже рассчитывали объемы заготовок пушнины и деловой древесины…

[1957–1961]

Конец 50-х — начало 60-х годов характеризуется большим подъемом и оживлением научной общественности, в том числе и в сфере охраны природы. Отчасти это объяснимо волной разоблачений культа личности Сталина. В марте 1958 года состоялось Всесоюзное совещание по заповедникам. Принятая резолюция, насыщенная призывами к возвращению на «ленинские принципы» охраны природы, предлагала расширить географическую сеть заповедников и восстановить закрытые в начале 50-х годов. Сравнительно скоро, 1 июля 1959 года, Кроноцкий заповедник восстановили. Площадь заповедника увеличилась в два раза, почти достигнув современных размеров (961 тыс. га), в связи с чем центральная усадьба из Кронок перебазировалась на 100 км южнее — в пос. Жупаново. Штат наблюдателей и научных сотрудников насчитывал до 30 человек. Впервые, со времен существования заповедника, в состав охраняемой территории была включена отдельным участком Пихтовая роща, а также Семячикский лиман и горный массив вулкана Большой Семячик.

В 1960 году был принят закон «Об охране природы в РСФСР», согласно которому «территории заповедников навечно изымаются из хозяйственного использования в научно-исследовательских и культурно-просветительских целях». Но не прошло и года, как всем стало понятно, что такое «навечно» в понимании тогдашнего руководства страны развитого социализма: едва открытый Кроноцкий заповедник вновь был ликвидирован в 1961 году.