История заповедника

Территории / Кроноцкий заповедник / История заповедника

Ладыгин А.В., Артюхин Ю.Б. — Кроноцкий заповедник. Времена года. — Петропавловск-Камчатский: ООО «Холдинговая компания «Новая книга», 2007. — 172 с.

Заповедь — I) религиозно-моральное предписание,
исполнение которого считается обязательным;
2) наказ, данный последователям или потомкам;
Энциклопедический словарь

[1739]

Местность под названием Кроноки была издавна заселена, что и неудивительно, учитывая здешние богатые промысловые угодья. Хотя камчадалов до прихода русских в меньшей степени интересовала пушнина, реки будущей заповедной территории давали обильный улов разнообразной красной рыбы — основного источника пищи древних обитателей Камчатки. Одним из первых русских естествоиспытателей, посетивших Кроноки, был, тогда еще студент Академии наук, штатный сотрудник Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга Степан Крашенинников. Именно ему мы обязаны первыми достоверными сведениями о природе Кроноцкого заповедника, современную территорию которого он пересек в марте 1739 года на собаках.

По свидетельству С.П. Крашенинникова, еще более двухсот лет назад камчадалы тщательно оберегали уникальный «пихтовый остров» вблизи Семячикского лимана, существующий и поныне: «Оной лес у камчадалов как заповедной хранится… Ибо уверены они преданием стариков своих, …что всяк, кто б ни дерзнул им прикоснуться, бедственною смертию скончается».

Крашенинников же представил первые сведения о термопроявлениях в этой местности. Долг натуралиста заставил Крашенинникова даже вернуться за сто верст, когда он узнал о существовании горячих источников в верховьях р. Семячик (тогда носившей название Шемечь), чтобы обследовать их: «На сей площади во многих местах горячей пар выходит с великим стремлением и шум воды клокочущей слышится».

Во времена Степана Крашенинникова путь Петропавловск — р. Жупанова — р. Березовая — Семячик — Камашки (ныне р. Шумная) — Кемшч (ныне даже кордон заповедника, находящийся в этом месте, называется «Мыс Древних Стоянок» — по обилию остатков камчадальских жилищ) — Кроноки — р. Чажма и далее в Нижне-Камчатский острог был вполне обычным маршрутом местных жителей, во всех указанных пунктах были относительно многочисленные камчадальские жилища. Имеется даже ясачный реестр, сколько каких «специалистов» было в том или другом камчадальском острожке. Так, например, в острожке Кроноки было 6 бобровщиков (промысловиков калана), 8 собольщиков, 30 лисичников. Как видно, уже тогда соболей было, если судить по количеству промысловиков, по крайней мере, в 4 раза меньше, чем лисиц. Впрочем, нечему удивляться, если сам Крашенинников пишет об этом так: «Когда Сибирское государство под Российскую державу приведено еще не было, но состояло под владением неверных народов, тогда по всей Сибири соболей было множество… Но ныне, где есть российские поселения, нет никакого соболиного промыслу».

В «Описании земли Камчатки» Георга Стеллера, «адъюнкта истории натуральной» Второй Камчатской экспедиции, также есть неоднократные упоминания о некоторых объектах, входящих ныне в границы заповедника. Стеллер пишет о Кроноцком озере, причем дает на удивление точные его физико-географические характеристики, а также о том, что «существуют не только горячие ключи, но и целые районы дымящихся гор, горячих источников и теплых ручьев. Эти ключи отличаются по своей природе… в том смысле, что на их поверхности наблюдаются плавающие куски земляной смолы, или нефти. Местность эта раскинулась между мысами Кроноцким и Шипунским вблизи истоков реки, носящей название Шемьеч и впадающей в Восточный океан». Затем, несмотря на начавшееся активное освоение русскими Камчатки, Америки, Курильских, Командорских и Алеутских островов и многочисленные изыскательские экспедиции, работавшие в этом секторе тихоокеанского бассейна, местность Кроноки почти на 100 лет выпадает из летописного повествования. Последнее вполне объяснимо, учитывая крайнюю степень труднодоступности этого района: населенных пунктов здесь нет и в наше время, а ближайшие из них отделены горными хребтами, порожистыми реками и неприветливым скалистым побережьем, непригодным для остановки даже маломерных судов. Географические открытия на территории Кронок продолжались вплоть до середины прошлого века, когда, казалось, человек проник во все тайны Земли

[1851]

В 1850 году председатель Императорского минералогического общества Максимилиан Лейхтенбергский командировал в распоряжение губернатора Камчатки чиновника особых поручений Карла фон Дитмара с целью проведения исследований по «горной части для нахождения ценных продуктов минерального царства». Дитмар предпринял несколько довольно продолжительных и тяжелых поездок по всему полуострову, в том числе проплыл на весельной лодке от Петропавловска до Усть-Камчатска. Он высаживался в Семячиках, в устье р. Кроноцкой, на Кроноцком полуострове, пытался, но неудачно, пройти вверх по р. Кроноцкой к одноименному озеру.

Дитмар описывает уже совершенно иную картину заселения территории Кронок, нежели была при Крашенинникове, его поражает полное безлюдье этой местности (по-видимому, вследствие эпидемии оспы, прокатившейся по всей Камчатке в 80-х годах 18 века). Кроноки Дитмар называет «очень медвежистым местом». Но самым интересным было проникновение Дитмара осенью 1854 года в окрестности Кронок со стороны долины реки Камчатки, через Валагинский хребет — его манило загадочное Кроноцкое озеро. Озера Дитмар так и не смог достичь, так как маршрут был начат поздно, когда на вулканических долах в горной части заповедника уже выпал снег и лошади не могли передвигаться из-за бескормицы. Зато состоялось гораздо более интересное открытие — 3 сентября 1854 года он первым из европейцев проник в кальдеру вулкана Узон.

Надо сказать, что это открытие не было случайным — Дитмара сопровождал его давний знакомый камчадал Афанасий Чуркин. По его рассказам Дитмар уже был подготовлен к встрече с Узоном — Чуркин в детстве жил в районе Семячиков и хорошо знал окрестности, в том числе наведывался на термоплощадки вулкана Бурлящий и, по-видимому, в кальдеру Узона за самородной серой. Обратный путь Дитмара пролегал через уже известную Пихтовую рощу берегом Семячикского лимана, где он нашел толь¬ко развалины часовни, школы и маяка.

[1880]

Другого «пассионария» — Бенедикта Дыбовского — занесло на Камчатку после 12 лет сибирской каторги за участие в антиправительственных беспорядках в Польше. Каторжный режим позволил деятельному Бенедикту Ивановичу еще в Сибири вступить в члены Русского географического общества (РГО) и приступить к работам по изучению фауны Прибайкалья, которые принесли ему славу ученого-первооткрывателя. Дыбовский, как многие и до и после него, был навечно пленен природой Сибири и образом жизни натуралиста-естествоиспытателя. После окончания ссылки для продолжения работ по зоогеографии Сибири летом 1879 года он прибыл на Камчатку в качестве окружного врача. Исполняя свои должностные обязанности, Дыбовский пять раз объехал полуостров на собачьих и оленьих упряжках, собирая попутно сведения о природе, быте и хозяйственной деятельности населения. Человек талантливый и неравнодушный к жизни и проблемам Камчатки, Дыбовский в 1880 году настоял на регулировании соболиного промысла. Благодаря его усилиям впервые были установлены сезонные запретные сроки на соболиную охоту (с 1 марта по 15 октября). А в 1882 году официально утверждено ходатайство жителей Петропавловского округа, которое составил Дыбовский, об объявлении районов Кронок и Асачи заповедными для соболиного промысла. Таким образом, мы обязаны бывшему польскому революционеру учреждением одного из первых и крупнейших в России заповедников. Кроноцкий заповедник, наряду с Асачинским, объявлялся «запретным», т. е. исключал какое-либо проникновение на его территорию. Любопытно, что вплоть до конца 19 века на Руси существовал обычай церковного закрепления гражданских актов заповедания: «это делается торжественно: священник с образами или даже хоругвями, обходит его, при народе и старшинах, поют «Слава в вышних…» и запрещают въезд на известное число лет».

[1894]

Карта заповедника пестрит именами первооткрывателей кроноцких земель: на территории заповедника есть вулкан, залив и небольшая река (оба — в бассейне Кроноцкого озера) Крашенинникова; есть вулкан Гаврилова, вулкан и река Комарова, конус Савича, вулкан Шмидта, вулкан Конради (участники экспедиции Рябушинского, в память которых названы и все 11 островов на Кроноцком озере).

[1908]

Трудно сказать, насколько ревностно исполнялся указ от 1882 года о заповедании Кронок — сведений об этом сейчас практически не осталось. Известны лишь изустные предания о «народном контроле» за его исполнением. Тогда граждане Российской империи, даже аборигены, относились к закону не так, как наши современные и, казалось бы, цивилизованные соотечественники. «Теперь нет людей, знающих Кроноки, так как старики все вымерли, а современное поколение считает их запретным районом и совершенно там не бывает, опасаясь обвинения в истреблении соболя» — писал в 1909 году академик В.Л. Комаров, пытаясь подыскать проводников для экспедиции среди жителей сел Толбачик и Щапина. Впрочем, соблюдение заповеди о сохранении Пихтовой рощи (всего 22 га) в условиях острейшего дефицита строевого хвойного леса на всем восточном побережье Камчатки действительно достойно удивления.

Наступил мятежный и неспокойный 20 век, взоры огромной страны все пристальнее обращались на свои восточные окраины. Сюда одна за другой организуются научно-изыскательные экспедиции. В 1908–1910 годах на Камчатке работает комплексная экспедиция РГО, снаряженная на средства известного капиталиста из старообрядцев Ф.П. Рябушинского. По словам ее руководителя ботаника В.Л. Комарова, «цель экспедиции была исключительно научная — возможно полное и всестороннее описание Камчатки». Эта экспедиция оставила очень значительный след в череде выдающихся географических предприятий наших соотечественников на Дальнем Востоке. Экспедиционные отряды работали в разных местах полуострова. В Кроноках побывали: геологи во главе с С.А. Конради прошли все морское побережье, ботаники исследовали бассейн Кроноцкого озера, Узон и побережье Кроноцкого залива, зоологический отряд П.Ю. Шмидта также работал на Кроноцком озере. Геологом экспедиции Н.Г. Келлем впервые была составлена детальная карта этой местности, проведено описание и фотографирование почти всех вулканов.

[1911]

«Приюты русской природы» — называл заповедники один из идеологов «чистого» заповедания А.П. Семенов-Тян-Шанский. В начале века вопросы создания российских заповедников, «наподобие американских национальных парков», широко обсуждались, в том числе и в печати. При Императорском РГО был учрежден Комитет о заповедниках, были изданы законодательные акты, детально регламентирующие процедуру создания и управления заповедников. Однако в связи с началом Первой мировой войны дальше законодательных инициатив дело организации «территорий, создаваемых для сбережения красот природы» не пошло. Больший успех сопутствовал прагматикам от охраны природы — тем, кто занимался организацией заповедников в практических целях, а именно — для охраны наиболее ценных пушных зверей, и, прежде всего, соболя. Резкое оскудение его запасов в начале 20 века заставило прибегнуть к повсеместному, в том числе и на Камчатке, запрету промысла, установленному с февраля 1913 года. Весной этого года А.А. Силантьев, возглавлявший петербургскую школу охотоведения, возникшую при Императорском лесном институте, представил «Проект обследования соболиных районов России в 1913–1915 гг.» Основной задачей проекта ставилось создание резерватов («заповедников») для соболя до истечения срока запрета охоты на него. Департамент земледелия поддержал этот проект и организовал три экспедиции, в том числе и на Камчатку, руководителем которой был назначен С.В. Керцелли, ранее работавший в Архангельской губернии. Была проявлена и соответствующая законодательная инициатива: 30 октября 1916 года издан указ № 304 ст. 2396 «Об установлении правил об охотничьих заповедниках». Однако после издания закона в Министерство земледелия было сделано представление только о Баргузинском соболином заповеднике.

[1917]

«Всякая собственность на землю, недра, воды, леса и живые силы природы в пределах Российской Федеративной Советской Республики отменяется НАВСЕГДА» (Декрет «О социализации земли», ст. 1). Надо сказать, что несколько наивная и даже близорукая в отношении советской власти научная интеллигенция возлагала на этот проект большие, но не оправдавшиеся надежды, и в 20-е годы по поводу организации заповедников было переломано немало копий. Естественно, упразднилась комиссия по заповедникам при Имп. РГО, но продолжали свою работу, теперь уже в советских учреждениях, видные деятели науки и культуры, ратовавшие за сохранение природы в заповедниках. Разумеется, их лозунги тех времен носят отпечаток революционной стилистики: «Свободная природа, как великий живой музей, требует неотложных мер ограждения», — призывал в 1919 году все тот же А.П. Семенов-Тян-Шанский. В 1922 году Г.Г. Доппелмаир — участник «соболиных» экспедиций царских времен — развивал идею о создании географической сети заповедников для сохранения особо ценных пушных зверей, в которой значимое место принадлежало и Кроноцкому. Эти идеи получили проектное подтверждение — в Наркомземе намечалось создание «прагматических» охотничьих заповедников: Воронежского, Кроноцкого и др. в дополнение к существовавшему Баргузинскому. В дальнейшем именно этот, сугубо материалистический, подход к природе начнет доминировать в советской системе заповедников. Об этом красноречиво свидетельствуют документы эпохи: «Необходимо пересмотреть все установки работы заповедников и их управления под углом зрения проведения в жизнь 6-ти условий тов. Сталина, в частности, провести в работе заповедника принцип как внутреннего, так и внешнего хозрасчета». К сожалению, приходится констатировать, что нынешнее руководство заповедной системы России верно следует «6-ти принципам тов. Сталина». Тем не менее, следует признать, что именно при советской власти была создана та уникальная система заповедников, которой нет даже близких аналогов во всем мире, и которой по праву мы можем гордиться.

Впрочем, организационная неустроенность революционного времени с точки зрения охраны природы имела, скорее, положительный эффект. О количестве соболя в Кроноках можно судить по описанному со слов старожилов почти четверть века спустя зоологом заповедника Ю.В. Авериным случаю, когда охотник в один капкан за 18 ночей подряд поймал 18 соболей. Затем началось истощение популяции. За сезон 1925/26 годов в низовьях р. Козлова было поймано тремя охотниками 90 соболей, а на следующий год уже несколькими группами — только 6. Поэтому решение об организации Кроноцкого заповедника, принятое Далькрайисполкомом в 1926 году, было более чем своевременным; Камчатский облисполком постановлением от 18 июля 1929 года определил его границы. К сожалению, ничего не известно о тех людях, которые были инициаторами этого решения.

[1920-1930-е]

В 1921 году камчатские охотники Трухин, Воронов и Скурихин нашли выход нефти в долине реки Богачевки. Самый предприимчивый из охотников, Т.С. Трухин, именем которого впоследствии даже был назван небольшой приток Богачевки, сделал заявку на это открытие, чем надолго привлек внимание геологов к теме камчатской нефти. В 1923 году экспедиция П.И. Полевого подтвердила наличие нефтяного месторождения, что послужило основанием для развертывания поисковых работ. В 1927 году месторождение было отдано в трехгодичную концессию Т.С. Трухину и Торговому дому «Братья Люри», на средства которого проводились геологические изыскания в долинах рек Ольги, Татьяны, Половинки, Тюшевки и собственно Богачевки. Исследования показали высокое качество и чрезвычайно своеобразный характер богачевской нефти: по цвету — светлая, как слабый чай, но с голубоватым оттенком; по степени жидкости близка к воде, с очень высокой испаряемостью и мгновенной воспламеняемостью. С 1930 года в Кроноках начали работать большие экспедиции Нефтяного геолого-разведочного института. Весной 1940 года по решению Наркомнефти была организована Богачевская экспедиция в составе 70 человек для окончательного определения геологического строения месторождения. В конце сентября она высадилась в бухте Ольга. Была проведена дорога к месту выхода нефти, построен аэродром, заложен рабочий поселок. На заповедных землях начались масштабные буровые работы.